Это был мальчик, замечательный
во всех отношениях. 
Он не прогуливал уроков, не воровал мелочь умамы из сумочки, не курил,
не пил дешёвый портвейн в подворотне, не писал скверных слов на заборах,
не ездил на колбасе и не заглядывал под юбки одноклассницам - хотя
бы потому, что учился в мужской школе.В свободное от занятий время
он усердно посещал кружки, собирал металлолом, участвовал в самодеятельности,
уступал старушкам место в трамвае и переводил их через улицы с оживлённым
движением, норовя донести до дому сумку с продуктами и, ловя тем больший
кайф, чем дальше жила старушка и тяжелее была сумка. Ложась спать,
он непременно клал руки поверх одеяла, и сны его были так чисты и
невинны, что червь сомнения ни разу за ночь не шевелился в чёрных
сатиновых трусах, длинных и просторных - чтобы кровь не застаивалась
в органах малого таза. Родители не могли нарадоваться на своё благонравное
чадо, учителя, со слезами умиления, выводили пятёрки в табеле, ангелы
на небесах тихо ликовали, сатана приуныл..."Полно! - не поверят скептики. - Хорош брехать! Такого просто не может быть. Да и был ли мальчик? Кто его видел?" Мальчик был. Я сам видел его недавно в одном из старых домов, которые, поскрипывая и оседая, ждут, не дождутся, чтобы их, наконец, пустили под снос. Мальчик стоял в углу, слегка запорошенный пылью, но, в общем, целый и невредимый. Правда, ростом он был не больше водочной бутылки и сделан был из фарфора, но в остальном, выглядел как живой. Одетый в лёгкую белую рубашку и шаровары с пояском, мальчик держал в руке мятый серый треух на манер тех, что любят изображать американские карикатуристы - видимо, на всякий случай, так как климат в России, как обычный, так и политический, спокон веку отличался, как шлюха, завидным непостоянством. В другой руке мальчика был небольшой аккуратный скворечник и молоток, которым этот скворечник был изготовлен на уроке труда под руководством какого-нибудь одноногого фронтовика, изучавшего немецкий в непосредственном контакте с носителями языка и, обладавшего, поэтому словарным запасом чуть большим, чем стандартное "шприцен ми" и "дас ист фантастишен". Впрочем, тогда до этого было ещё далеко. Мальчик, это волнующее чудо природы, был сделан на дулевском фарфоровом заводе в 1954 году. Покойный Гарднер, несомненно, перевернулся бы в гробу, а то и вовсе ушёл с кладбища, если бы узнал, что его любимое детище, столь круто стоявшее некогда в России, вместо роскошных ваз и парадных сервизов стало выпускать таких вот гвидонов и гуинпленов. Сам мальчик, похоже, так не думал. Запрокинув голову, он глядел в небо, и на лице его застыла трогательная, слегка дебильная улыбка, что так славно удавалась художникам Великой Эпохи - может быть он увидел в небе скворца, своего будущего квартиранта, а может быть какое-нибудь перисто-кучевое облако напомнило ему профиль отца народов, что уже больше года был мёртв, и, тщательно выпотрошенный, составлял теперь в Мавзолее компанию своему жёлтому и неразговорчивому Старшему товарищу, у которого к этому времени давно перестали расти волосы и ногти. А может и ещё что-нибудь, мало ли что могло прийти в голову этим лучезарным мальчикам Великой Эпохи. "Сусальная картинка! - воскликнут скептики, - Раскрашенный миф, сказка о счастливом детстве, ложь, пиз**ж и провокация!" Что ж, вполне вероятно. И скульптор отложил резец, и художник вытер кисть о замызганные штаны, и мальчик сошёл с подмакетника, положил в угол скворечник и, шмыгнув носом, вернулся к своим не вполне благовидным мальчишеским занятиям, чтобы через какое-то время, вновь напустив на себя благочестивый вид, предстать перед нами на полотнах выдающегося живописца Решетникова или кого-нибудь ещё из паханов Социалистического реализма. Где он теперь, младший современник моих родителей. Если не сгинул где-нибудь в малых войнах, не задохнулся в затонувшей подлодке, не погиб в шахте от взрыва метана, не замёрз, пьяный, в канаву, не пал, укушенный ядовитой змеёй или сражённый наповал кирпичом на стройке, то, верно, жив и сейчас, благополучно разменяв шестой десяток… Так ли уж это важно? Да и был ли, в конце концов, мальчик? При виде нынешних малолеток, цыганящих мелочь, нюхающих клей и бросающихся с тряпками на автомомобили, меня гораздо больше волнует другое: а был ли скворечник? Уверен, что был, хотя лично я, например, за всю жизнь не сделал ни одного скворечника. А вы? Игорь Коваленко. |
 |
|
| Народ и партия едины
| Ребятам о зверятах
| В гостях у сказки
| Утварь | | Счастливое детство | Культ личности | Книга жалоб и предложений | |
Партийные и советские
лидеры, солдаты и матросы, пролетарии, рабочие и работницы, советский народ
и творческая интеллигенция, балерины и клоуны. Просто люди и дружественные народы.